Объяша мя болѣзни смертныя (1).

Можно видѣть изъ предыдущей главы, въ какихъ добродѣтеляхъ упражнялся молодой подвижникъ о. Александръ. Его всегдашнее смиреніе, выражавшееся въ безпрекословномъ послушаніи не только старцамъ, но и молодымъ послушникамъ, какъ, напр., брату Герасиму, и въ безропотномъ терпѣніи наносимыхъ ему оскорбленій, крайняя нищета, постъ и молитва, при искреннемъ откровеніи всѣхъ помысловъ, чувствованій и пожеланій (2) старцамъ-наставникамъ, Льву и Макарію, такъ расположили къ нему сердца ихъ, что одинъ другому поручилъ его особенному попеченію, „передавъ его изъ полы въ полу". Думается, что эти полы великихъ старцевъ-подвижниковъ были для близкаго къ нимъ ученика подобіемъ милоти Иліиной, брошенной на Елисея. И если онъ, можетъ быть, не былъ сподобленъ отъ Господа сугубой благодати, изліянной на его старцевъ, то безъ сомнѣнія никто изъ знавшихъ старца Амвросія не будетъ отрицать того, что какими дарованіями духовными украсилъ Всеблагій Господь старцевъ Льва и Макарія, тѣ же милости излилъ и на старца Амвросія. Но милости Господни даромъ не даются, по слову Самого же Господа: въ терпѣніи вашемъ стяжите души ваша (3). Чѣмъ долѣе жилъ о. Александръ в скиту и чѣмъ болѣе совершенствовался въ жизни духовной, тѣмъ тяжелѣе становился его крестъ. Къ его скорбямъ невольнымъ и произвольнымъ присоединились, какъ вскорѣ увидимъ, жестокія болѣзни тѣлесныя, которыя, по замѣчанію его, уже бывшаго старцемъ, гораздо тяжелѣе скорбѣй. Ибо въ скорбяхъ, — прибавлялъ онъ, — человѣкъ можетъ находить утѣшеніе въ молитвѣ, a въ тяжкой болѣзни тѣлесной онъ и этого утѣшенія лишенъ.

11-го октября 1841 года преставился ко Господу положившій въ Оптиной Пустыни начало старчества великій старецъ о. Левъ. Въ день его погребенія всѣ скитяне ушли въ монастырь, чтобы отдать послѣдній долгъ Старцу-наставнику, — помолиться въ послѣдній разъ надъ его труженическимъ тѣломъ, объ упокоеніи его чистой души въ обителяхъ небесныхъ. Но о. Александръ, занятый своимъ поварскимъ послушаніемъ, и видя, что онъ остался при дѣлѣ одинъ, не имѣлъ возможности быть при его погребеніи, хотя и очень сего желалъ. О кончинѣ Старца скорбѣли всѣ, знавшіе его почитатели и монашествующіе, и міряне. Не безъ скорби о немъ, конечно, оставался и о. Александръ. Но эта общая скорбь была не безутѣшною, потому что послѣ о. Льва оставался въ Оптиной Пустыни другой Старецъ съ такими же, какъ и онъ, высокими дарованіями духовными, скитоначальникъ о. Макарій, къ которому о. Александръ давно уже привязанъ былъ всей душой, и попеченію котораго онъ порученъ былъ покойнымъ Старцемъ. Вскорѣ послѣ кончины блаженной памяти старца о. Льва, послушаніе о. Александра въ поварнѣ замѣнено было другимъ послушаніемъ — онъ сталъ келейникомъ старца о. Макарія. Послушаніе это онъ, по собственнымъ его словамъ, проходилъ четыре года (съ осени 1841 г. до 2-го января 1846 г.).

Въ слѣдующемъ 1842 году въ жизни о. Александра совершилось весьма важное событіе. Онъ, по представленію своего начальства и согласно разрѣшенію св. Сѵнода, 29 ноября былъ постриженъ въ мантію и нареченъ Амвросіемъ, во имя св. Амвросія, Епископа Медіоланскаго, память котораго 7 декабря. Замѣтить при семъ должно, что самъ онъ по смиренію не желалъ монашескаго постриженія, какъ и прежде сего пострига въ рясофоръ, и былъ постриженъ, повинуясь только волѣ старца своего, іеросхимонаха Макарія, какъ самъ о семъ говорилъ. Въ это время новопостриженному было ровно 30 лѣтъ. Лѣта для постриженія, разумѣется, не молодые, но для человѣка, пришедшаго въ Оптину Пустынь только три года тому назадъ, постриженіе въ эти годы — очень раннее. Когда покойный старецъ о. Амвросій разсказывалъ объ этомъ окружавшимъ его слушателямъ, кто-то однажды замѣтилъ: „Какъ тогда это ужъ очень скоро дѣлалось!"— „Да нѣтъ, — возразилъ Старецъ, — и тогда, бывало, лѣтъ по двѣнадцати живали послушниками до постриженія въ мантію. A это, такъ ужъ меня..." И Старецъ махнулъ рукой, давая этимъ понять, что я-де совсѣмъ нестоющій человѣкъ, что мнѣ всю жизнь оказывали предпочтеніе не по заслугамъ.

Между прочимъ, такое скорое постриженіе въ мантію о. Амвросія объясняется благопріятствовавшими тому обстоятельствами. Бывшій въ то время Калужскій Архипастырь Николай всегда расположенъ былъ къ скорѣйшему производству въ мантію и послѣдующія за тѣмъ степени священства людей, получившихъ полное школьное образованіе, и даже требовалъ отъ настоятелей монастырей, чтобы таковые ранѣе другихъ были представляемы къ постригу и рукоположенію. Старецъ о. Макарій, хорошо знавшій душу молодого подвижника о. Александра и его пріуготовленность къ постригу въ мантію, несмотря на краткій срокъ его испытанія, съ любовію благословлялъ его на принятіе мантіи. A смиренный настоятель обители о. игуменъ Моисей, и самъ хорошо понимавшій о. Александра, вполнѣ согласенъ былъ съ волею Старца. Послано было чрезъ духовную консисторію представленіе, по тогдашнему, въ св. Сѵнодъ, но и тамъ дѣло не задержалось. Въ объясненіе этого почившій старецъ Амвросій говорилъ: „Тутъ все дѣло въ томъ, что тогда служилъ въ Сѵнодѣ одинъ мой товарищъ (4), который мной весьма интересовался, но все еще не зналъ, гдѣ я нахожусь. A тутъ какъ разъ представленіе къ постриженію сдѣлали, онъ узналъ обо мнѣ и сразу же ради меня выхлопоталъ немедленно разрѣшеніе на постриженіе". Такъ что всегда, бывало, въ Оптиной Пустыни получалось изъ св. Сѵнода разрѣшеніе на постригъ въ мантію представляемыхъ послушниковъ къ Великому Посту слѣдующаго года, a на этотъ разъ оно пришло въ томъ же году къ октябрю мѣсяцу. Сравнительно съ прочими Оптинскими монахами, о. Амвросій, по сказаннымъ выше причинамъ, скоро возведенъ былъ и на степень іеро-діаконства и іеромонашества. Дѣла, такимъ образомъ, повидимому, шли своимъ обычнымъ порядкомъ, но все совершалось Премудрымъ Промысломъ Божіимъ, направляющимъ всѣ обстоятельства людей къ благимъ цѣлямъ. Такъ и почившій старецъ Амвросій имѣлъ обыкновеніе временемъ говорить: „Дѣла человѣческія, a судъ — Царевъ (Божій)". Если принять во вниманіе только одно то, что молодого инока Амвросія ожидалъ въ недалекомъ будущемъ крестъ болѣзней, и потому, если бы замедлилось его производство въ мантію и степени священства, не пришлось бы ему, пожалуй, быть и совсѣмъ іеромонахомъ, а, слѣдовательно, и духовникомъ, то и это было бы великимъ ущербомъ для имѣвшихъ быть его духовными дѣтьми.

Но что такое постригъ въ мантію? Мантія иначе называется малою схимою, a схимническое постриженіе отцы-подвижники называютъ вторымъ крещеніемъ (5). Первое крещеніе — водою, a второе — собственными слезами кающагося грѣшника. Потому постриженіе имѣетъ великое значеніе. Оно есть таинство (6), въ которомъ искренно кающійся человѣкъ, по содѣяніи имъ уже послѣ крещенія грѣховъ, вновь вступаетъ въ завѣтъ съ Премилосердымъ Отцемъ небеснымъ, и такимъ образомъ опять возраждается въ жизнь духовную. Искренно возлюбившій жизнь по Богу, братъ пріуготовляется къ сему приблизительно въ продолженіи пяти дней, постомъ и молитвою, при неопустительномъ хожденіи къ службамъ церковнымъ. Наканунѣ пострига, по исповѣданіи предъ духовникомъ всѣхъ, содѣянныхъ имъ отъ юности грѣховъ, получаетъ въ нихъ разрѣшеніе въ таинствѣ покаянія. Затѣмъ, въ самое время пострига, при свидѣтельствѣ всей Церкви онъ даетъ обѣты Богу жить такъ, какъ требуетъ чинъ иноческій. Вслѣдствіе чего крестообразно постригаются власы его въ знаменіе отрицанія себя, міра и всего, что въ мірѣ, и въ отрѣзаніе своей воли и всѣхъ похотей во имя Отца, и Сына, и Св. Духа, при чемъ ему, какъ начинающему новую жизнь, дается и новое имя; затѣмъ онъ облачается въ монашеское одѣяніе, имѣющее духовное значеніе. Въ заключеніе, въ концѣ Литургіи новопостриженный причащается Божественныхъ и Пречистыхъ, и все существо души и тѣла кающагося грѣшника освящающихъ и оживляющихъ Святѣйшихъ Тѣла и Крови Христовыхъ. Потому, по окончаніи сего таинственнаго духовнаго возрожденія грѣшника, и поется умилительная стихира: „Познаемъ, братіе, таинства силу, ибо отъ грѣха къ Отеческому дому возвратившагося блуднаго сына Преблагій Отецъ предъусрѣтъ лобызаетъ" и проч. (7). Многіе присутствующіе со слезами выслушиваютъ это тайнодѣйствіе. О постригаемыхъ уже и говорить нечего. Каждый изъ сего можетъ заключить, какое дѣйствіе на молодого подвижника о. Александра, всею душею стремившагося къ Богоугожденію, производило постриженіе его въ мантію.

По церковному уставу, соблюдаемому въ Оптиной Пустыни, новопостриженные монахи пять дней проводятъ въ храмѣ Божіемъ безысходно. Тамъ они и кушаютъ, и спятъ, во все время ни днемъ ни ночью не снимая съ себя монашеской одежды и клобука съ головы. На пятый день ихъ опять причащаютъ Животворящихъ Таинъ Христовыхъ и отпускаютъ по келліямъ. Возрожденные въ жизнь новую иноки испытываютъ въ это время благодатныя утѣшенія, каковыхъ, безъ сомнѣнія, въ сугубой мѣрѣ сподоблена была боголюбивая душа молодого инока, подвижника о. Амвросія.

Вскорѣ, послѣ постриженія въ мантію, по благословенію старца о. Макарія и къ великому его утѣшенію, любимый его ученикъ о. Амвросій, какъ достойный, представленъ былъ къ посвященію въ іеродіакона. Воспитанный уже старцами въ смиренномъ о себѣ мнѣніи, и считая себя недостойнымъ предстоять престолу Господню въ алтарѣ святомъ, онъ вмѣстѣ съ другимъ инокомъ, скитскимъ іеродіакономъ Пафнутіемъ (8), представленнымъ одновременно къ іеромонашеству, пошелъ къ старцу Макарію отказываться (9). "Входимъ къ нему въ келлію, — разсказывалъ покойный о. Амвросій, — a онъ и начинаетъ намъ говорить самъ: „Ну, васъ назначили, назначили. Это хорошо, хорошо". A мы мнемся и ничего не можемъ ему на это отвѣтить. Но товарищъ мой былъ посмѣлѣе и заговорилъ первый: „Вотъ объ этомъ-то мы и пришли поговорить съ вами, Батюшка. Вѣдь мы недостойны священнаго сана". — „Такъ и думайте, такъ и думайте всегда, что вы недостойны", — перебилъ его Старецъ. "Ну, a я послѣ этого, разумѣется, и рта не могъ открыть", — прибавилъ разскащикъ. Такъ успокоенный Старцемъ молодой инокъ и былъ рукоположенъ въ іеродіакона 2 февраля 1843 г. Какъ смотрѣлъ вновь рукоположенный іеродіаконъ на свое служеніе? Положительно на это отвѣтить ничего нельзя, можно только гадать и умозаключать. Будучи впослѣдствіи старцемъ, одному немощному іеродіакону, тяготившемуся отправленіемъ чреды священнослуженія, онъ сказалъ: „Братъ! Не понимаешь дѣла, — вѣдь жизни причащаешься". Послѣднія слова произнесены были имъ съ особенною выразительностію. Таковъ безъ сомнѣнія и былъ взглядъ молодого іеродіакона о. Амвросія на служеніе свое. Проникнутый глубокимъ смиреніемъ, сознаніемъ своей бѣдности и грѣховнаго умертвія, общаго всѣмъ людямъ, онъ приступалъ къ Чашѣ Жизни, какъ единствѣнному всесильному врачевству, могущему оживлять омертвѣлыя души, и со вкушеніемъ плоти и крови Агнца Божія, за міръ закланнаго, вкушалъ сладость духовную неизглаголанную. Вспоминая о семъ времени, поступившій въ 1844 году въ Оптину Пустынь старожилъ о. игуменъ Ѳеодосій (10), очевидецъ, говорилъ, что въ санѣ іеродіакона старецъ Амвросій служилъ всегда съ великимъ благоговѣніемъ. По Оптинскому чиноположенію въ свое время онъ отправлялъ въ монастырѣ чреду священнослуженія. Разъ, когда онъ служилъ такимъ образомъ въ монастырѣ позднюю Литургію, пріѣхалъ въ Оптину Пустынь Малоярославецкій о. игуменъ Антоній, бывшій скитоначальникъ, хорошо извѣстный молодому служащему іеродіакону. „Во время чтенія часовъ, — разсказывалъ покойный старецъ Амвросій, — входитъ онъ въ алтарь. По обычаю кланяюсь ему и подхожу подъ благословеніе". — „Ну что, привыкаете ли?"— обращается ко мнѣ смиренный о. игуменъ. „За вашими святыми молитвами, Батюшка, слава Богу, привыкаю", — довольно развязно отвѣтилъ я. Вдругъ о. игуменъ перемѣнилъ тонъ и рѣчь: „ Ko смиренію-то?"— Я и не знаю, что отвѣчать". Такъ духовные Оптинскіе старцы даже свободную рѣчь, какъ знакъ сокровенной горделивости, ревнующихъ о спасеніи душъ старались врачевать приличнымъ замѣчаніемъ, не стѣсняясь ни мѣстомъ, ни временемъ.

Къ этому времени, думается, относится и еще передававшійся старцемъ Амвросіемъ разсказъ о себѣ. Въ бытность Преосвященнаго Калужскаго Николая въ Оптиной Пустыни, сей послѣдній обратилъ на молодого іеродіакона Амвросія особенное вниманіе. Главною же причиною сему вѣроятно было то, что когда старшій братъ о. Амвросія, Николай Михайловичъ учился въ Тамбовской семинаріи, въ это самое время Преосвященный Николай былъ ректоромъ въ Тамбовѣ и хорошо помнилъ его, какъ даровитаго воспитанника, a вслѣдствіе сего относился теперь хорошо уже и къ о. Амвросію. „Шелъ Владыка въ этотъ разъ по дорожкѣ между скитомъ и монастыремъ, — такъ впослѣдствіи вспоминалъ старецъ Амвросій. — Его по обычаю сопровождали о. игуменъ Моисей и батюшка о. Макарій. И я тутъ же былъ. Помню, что Владыка все со мною разговаривалъ и хотѣлъ взять меня съ собою, a мнѣ тутъ было очень совѣстно и неловко" (11).

Пробывши почти три года іеродіакономъ, о. Амвросій въ концѣ 1845 года представленъ былъ къ посвященію въ іеромонаха. Съ смиреннымъ о. Амвросіемъ повторилась та же исторія, какъ и предъ посвященіемъ его въ санъ іеродіакона: то же сознаніе предъ Старцемъ своего недостоинства и подобный прежнему мудрый и властительный отвѣтъ Старца. Нужно было посему іеродіакону Амвросію ѣхать въ Калугу для посвященія. Раннимъ утромъ 7 декабря онъ вмѣстѣ съ другимъ ставленникомъ, монахомъ Гавріиломъ (12), представленнымъ къ посвященію въ санъ іеродіакона, отправился въ дорогу. Былъ сильный холодъ. Не привыкшій къ дальнимъ зимнимъ переѣздамъ, слабый здоровьемъ о. Амвросій, довольно изнурившій себя постничествомъ, захватилъ въ это время сильную простуду. „Помню я, — разсказывалъ самъ описываемый Старецъ, — что какъ еще только привезли меня на первую станцію, я почувствовалъ сильную боль въ желудкѣ". Это должно быть и было началомъ тѣхъ почти безпрерывныхъ тяжкихъ болѣзней, которыя сопровождали его во всю жизнь до самаго гроба, въ продолженіи почти полустолѣтія.

Пріѣхавши въ Калугу, онъ вмѣстѣ съ о. Гавріиломъ представился къ Преосвященному Николаю, который принялъ ихъ очень ласково и милостиво. Въ разговорахъ съ о. Амвросіемъ Владыка вспомнилъ про старину, какъ онъ въ свое время, будучи архимандритомъ, занималъ должность ректора въ Тамбовской духовной семинаріи, именно въ то самое время, когда учился въ ней старшій братъ о. Амвросія Николай Михайловичъ Гренковъ, котораго хорошо помнилъ. Такъ поговоривши съ ставленниками, Преосвященный велѣлъ имъ готовиться къ рукоположенію, которое и совершено было 9 декабря. А 10-го къ вечеру новопосвящѣнные іеромонахъ Амвросій съ іеродіакономъ Гавріиломъ возвратились въ Оптину Пустынь. Погода все это время продолжалась холодная и бурная.

Нашлись въ Оптиной, изъ маловнимавшихъ своему спасенію монаховъ, которые позавидовали скорому рукоположенію о. Амвросія въ іеромонаха. „Когда узнали братія о нашемъ посвященіи, — такъ послѣ вспоминалъ онъ, — кой-кто на меня покашивался". Но должно помнить, что монахи не ангелы, а только по возможности стремящіеся къ ангелоподобной жизни, которая стяжавается долговременнымъ бореніемъ съ своими грѣховными наклонностями.

Несмотря на слабость своего здоровья, молодой іеромонахъ Амвросій понуждался наряду съ прочими іеромонахами, хотя можетъ быть и не всегда, отправлять въ монастырѣ чреду священнослуженія. Но онъ уже такъ былъ слабъ, что, какъ самъ послѣ вспоминалъ, не могъ долго держать потиръ одной рукой. „Однажды много было причастниковъ, — разсказывалъ онъ, — преподавая Пречистыя Тайны Христовы одной рукой, другою я держалъ потиръ. И вотъ почувствовалъ я, что рука моя стала слабѣть и нѣмѣть. Чтобы нѣсколько дать отдыхъ рукѣ, я пошелъ въ алтарь поставить на малое время на престолъ св. Чашу; а вслѣдъ за мной слышу голосъ какой-то женщины, подходившей къ причащенію: знать я, грѣшная, недостойна!.. Ахъ, Боже мой, подумалъ я, тѣсно мнѣ отовсюду".

Кажется, къ этому времени относится и еще случай, разсказанный самимъ описываемымъ Старцемъ. Захотѣлось ему, вмѣстѣ съ товарищемъ своимъ по келейной, рясофорнымъ монахомъ о. Иродіономъ (постриженнымъ въ монашество въ 1849 году съ именемъ Иларіона), для очищения и исправленія желудка полѣчиться сильнымъ слабительнымъ подъ названіемъ Le Roi, котороe въ то время между Оптинскими братіями было въ большомъ ходу. „Какъ разъ къ этому времени, — говорилъ Старецъ, — подошла моя чреда священнослуженія. Лѣченіе это требовало питательной укрѣпляющей пищи. О. Иродіонъ кушалъ поэтому хорошую уху съ рыбкой, a мнѣ, какъ служащему, нужно было въ пищѣ воздерживаться, да еще ежедневно оставаться совсѣмъ безъ ужина (13). Поэтому вмѣсто пользы, — прибавлялъ Старецъ, — я почувствовалъ отъ лѣченія сего вредъ".

Вслѣдствіе болѣзненности, отчасти же и по сану, іеромонахъ Амвросій теперь уже долженъ былъ оставить послушаніе келейника y старца Макарія, a потому 2 января 1846 года онъ переведенъ былъ въ другую келлію, которая находится въ сѣверо-западной части корпуса, отъ скитской церкви на сѣверъ. — Сказывалъ иногда покойный Старецъ, что онъ въ скиту пять келлій перемѣнилъ: „Жилъ и въ келліи о. Игнатія, и въ башнѣ" (14). Эти перемѣщенія изъ келліи въ келлію, по замѣчанію вышеупомянутаго скитскаго схимника о. Геннадія, безъ сомнѣнія были вскорѣ по поступленіи его въ скитъ, когда онъ проходилъ послушаніе повара.

Здоровье іеромонаха Амвросія время отъ времени все болѣе и болѣе ослабѣвало, но онъ все еще былъ на ногахъ, и не переставалъ, хотя можетъ быть изрѣдка, служить. Въ скитской Лѣтописи записанъ слѣдующій случай. 1846 года 19 августа, въ понедѣльникъ, въ шесть часовъ пополудни пожаловалъ въ Оптину Пустынь Калужскій Преосвященный Николай, который, проведши два дня въ занятіи дѣлами, 22 числа служилъ въ Козельскѣ Литургію, a 23 въ седьмомъ часу пополудни изволилъ посѣтить скитъ. Изъ монастыря шелъ онъ въ сопровожденіи о. игумена Моисея. По назначенію Владыки въ скитской церкви началось немедленно всенощное бдѣніе св. Петру Митрополиту, Московскому Чудотворцу. Служилъ іеромонахъ Амвросій съ іеродіакономъ Гавріиломъ, a пономарилъ рясофорный монахъ Василій (15). Всѣ трое, живущіе въ скиту, — окончившіе курсъ наукъ въ семинаріи. На обоихъ клиросахъ пѣли скитскіе братія. Тутъ же въ церкви стояли и пѣвчіе архіерейскіе. Бдѣніе кончилось въ десятомъ часу. По окончаніи оной, благословивъ братію и прочихъ богомольцевъ, Владыка замѣтилъ своимъ пѣвчимъ: „Вотъ такъ учитесь пѣть, какъ здѣсь пѣли монахи, тихо, скромно". Всѣ скитскіе братіи провожали Преосвященнаго до святыхъ скитскихъ воротъ.

Чудная была ночь. Повсюду царила глубокая тишина, a съ лазури небесной привѣтливо глядѣла полная луна, обливая тихимъ серебристымъ свѣтомъ безмолвный скитъ и окружающій его гигантскій лѣсъ. Архипастырь остановился, и съ отеческою любовію произнесъ къ братьямъ слѣдующія слова: „Спасайтесь, отцы и братія. Имѣйте миръ и любовь между собою. Начальникамъ повинуйтесь". Обратившись же къ стоявшему тутъ же іеромонаху Амвросію, онъ сказалъ: „А ты, о. Амвросій, помогай о. Макарію въ духовничествѣ. Онъ уже старъ становится. Вѣдь это тоже наука, только не семинарская, a монашеская". Сказаны были Преосвященнымъ эти слова іеромонаху Амвросію, потому что о. игуменъ Моисей и духовникъ іеромонахъ Макарій предварительно просили его о семъ. Затѣмъ, осѣнивъ всѣхъ Архипастырскимъ благословеніемъ, Владыка удалился изъ скита въ монастырь, гдѣ на слѣдующій день, отслуживъ Литургію, отбылъ въ Калугу.

Іеромонаху Амвросію было всего только около 34 лѣтъ, когда вслѣдствіе ходатайства о. игумена Моисея и старца Макарія, онъ уже получилъ отъ своего Архипастыря назначеніе помогать старцу Макарію въ духовничествѣ. Явно по сему, что несмотря на столь молодые годы, о. игуменъ Моисей съ о. Макаріемъ прочили его въ старцы. Но Промыслу Божію угодно было вступающаго въ сію великую обязанность молодого іеромонаха предварительно подвергнуть жестокой и продолжительной болѣзни, дабы очистившись, какъ злато въ горнилѣ, онъ былъ сосудъ въ честь, освященъ и благопотребенъ Владыцѣ, на всякое дѣло благое уготованъ (16).

Первую половину сентября іеромонахъ Амвросій былъ еще въ силахъ. Въ скитской Лѣтописи сказано, что 16 сентября 1846 года онъ, по распоряженію монастырскаго начальства, отправленъ былъ на станцію, по Бѣлевской дорогѣ, за 18 верстъ отъ Оптиной Пустыни, просить посѣтить обитель проѣзжавшаго въ то время изъ Курска въ С.-Петербургь Высокопреосвященнаго Иліодора, Архіепископа Курскаго и Бѣлградскаго, котораго и дождался уже 18 числа въ полдень. Въ тотъ же день высокій гость и прибылъ въ Оптину. Вскорѣ за тѣмъ іеромонахъ Амвросій серіозно заболѣлъ и слегъ въ постель, такъ что его, какъ пришедшаго въ крайнее изнеможеніе, 26 октября во время утрени, особоровали и пріобщили Св. Христовыхъ Таинъ.

Съ тѣхъ поръ болѣзнь его стала все болѣе и болѣе усиливаться. Лѣченіе не помогало. И потому онъ вынужденъ былъ въ декабрѣ 1847 года дать подписку въ томъ, что желаетъ быть оставленнымъ въ обители за штатомъ. Въ этой подпискѣ онъ говорилъ такъ: „Давняя моя болѣзнь — разстройство желудка и всей внутренности и разслабленіе нервовъ — будучи усилена припадками закрытаго геморроя, съ осени 1846 года, довела тѣло мое до крайняго изнеможенія, отъ коего и медицинскія пособія, въ продолженіе года употребляемыя, меня возставить не могли и не подаютъ никакой надежды къ излеченію. Почему я какъ нынѣ, такъ и впредь, исправлять череднаго служенія и никакихъ монастырскихъ должностей нести не могу". Подписка эта представлена была Преосвященному Николаю, при прошеніи настоятеля монастыря игумена Моисея съ старшею братіею, въ которомъ говорилось, что вслѣдствіе положенія св. Сѵнода, монашествующіе, оставляемые за штатомъ, должны быть подвергнуты медицинскому освидѣтельствованію; но іеромонаха Амвросія, по причинѣ со вершеннаго разслабленія, не имѣется возможности представить въ епархіальный городъ, a потому и испрашивалось разрѣшеніе освидѣтельствовать его на мѣстѣ его пребыванія и исключить изъ монашескаго штата.

По указу Калужской духовной консисторіи, послѣдовавшему 29 марта 1848 года въ отвѣтъ на это прошеніе, приглашены были въ скитъ Козельскій уѣздный врачъ Г. Субботинъ, съ присутствующимъ въ Козельскомъ духовномъ правленіи Вознесенскимъ протоіереемъ о. Андреемъ Виноградовымъ. По освидѣтельствованіи больного, врачъ такъ опредѣлилъ его болѣзнь: „Отецъ іеромонахъ Амвросій имѣетъ болѣзненный желтый цвѣтъ лица, съ болѣзненно-блестящими глазами, всеобщую худобу тѣла, при высокомъ своемъ ростѣ и узкой грудной клѣткѣ — сильный, больше сухой кашель, съ болью при немъ въ груди; боль въ подреберныхъ сторонахъ, преимущественно въ правой, нытье подъ ложкой и давящую боль въ сторонѣ желудка; совершенное разстройство пищеваренія, упорные постоянные запоры и частую рвоту не только слизями и желчію, но и принятою пищею; безсонницу и, наконецъ, повременный ознобъ къ вечеру, смѣняющійся легкимъ жаромъ. Припадки эти означаютъ медленную изнурительную лихорадку, происшедшую вслѣдствіе затверденія брюшныхъ внутренностей, преимущественно же желудка". Вслѣдствіе, по этому случаю монастырскаго рапорта, опредѣлено было епархіальнымъ начальствомъ іеромонаха Амвросія, какъ неспособнаго ни къ какимъ монастырскимъ послушаніямъ, исключить изъ штата братіи Оптиной Пустыни, и оставить его на пропитаніи и призрѣніи оной пустыни (17).

Такимъ-то страдальческимъ путемъ Премилосердый и Всепремудрый Отецъ Небесный велъ своего избранника къ назначенной ему высокой цѣли!

Примечания

1. Псал. СХІV, 3. [обратно]

2. Въ монашеской жизни все это извѣстно подъ общимъ названіемъ „откровенія помысловъ". [обратно]

3. Лук. ХХІ, 19. [обратно]

4. По фамиліи Бѣльскій, одноклассникъ съ Александромъ Михайловичемъ Гренковымъ и даже другъ его. [обратно]

5. См. въ требникѣ „Послѣдованіе великаго Ангельскаго Образа". Въ оглашеніи говорится: „О новаго званія! О дара тайны! второе крещеніе пріемлеши днесь, брате". [обратно]

6. Таинствомъ можно назвать уже потому, что въ составъ пострига входятъ два св. Таинства — покаяніе и причащеніе. [обратно]

7. Съ намѣреніемъ объяснено здѣсь значеніе пострига въ мантію, потому что многіе любопытствуютъ: что такое постриженіе въ мантію? для чего это постригаютъ? [обратно]

8. Впослѣдствіи — скитоначальникъ и, наконецъ, настоятель Малоярославецкаго Николаевскаго монастыря и архимандритъ; родомъ изъ дворянъ. [обратно]

9. Въ Оптиной Пустыни это былъ не единствѣнный случай. [обратно]

10. Бывшій настоятель Перемышльскаго Лютикова Троицкаго монастыря, въ настоящее время живущій на покоѣ въ Оптинскомъ скиту. [обратно]

11. Нѣкоторые изъ близкихъ къ старцу Амвросію лицъ передавали, что разсказъ этотъ относится къ тому времени, когда старецъ Амвросій былъ еще рясофорнымъ монахомъ. Но въ скитской лѣтописи отмѣчено, что Преосвященный Николай посѣщалъ Оптину Пустынь въ сентябрѣ 1839 года, когда о. Амвросій еще не поступалъ въ монастырь, и за тѣмъ еще, уже почти чрезъ четыре года, 13 іюня 1843 года, когда онъ былъ уже іеродіакономъ. [обратно]

12. Впослѣдствіи — іеросхимонахъ, устроитель Казанского Бѣлокопытского, женскаго монастыря, гдѣ скончался и погребенъ. Изъ окончившихъ курсъ Калужской духовной семинаріи. [обратно]

13. Въ Оптиной въ прежнія времена большая часть іеромонаховъ и іеродіаконовъ наканунѣ служенія Литургіи отказывали себѣ въ ужин?. [обратно]

14. Пять келлій: на пасѣкѣ, въ келліи о. Игнатія, въ башнѣ, въ келейной y старца Макарія и въ корпусѣ на сѣверной сторонѣ отъ церкви. Келлія, которую занималъ монахъ Игнатій (впослѣдствіи переведенный въ монастырь, посвященный въ іеромонаха и скончавшійся въ 1897 году 2 ноября на 95 году отъ роду), находится въ сѣверо-западной части корпуса между сажелкой и кедровою рощею. Она очень мала — аршинъ 5 длины и аршина 4 ширины. A келлія въ башнѣ на юго-восточномъ углу скита, тоже маленькая и самая уединенная, безъ сосѣда, и удаленная отъ прочихъ братскихъ келлій. Теперь въ ней по неудобству никто не живетъ. [обратно]

15. Вышеупомянутый Василій Ѳеодоровичъ Свѣтозаровъ. [обратно]

16. 2 Тим. II, 21. [обратно]

17. Архивъ Козельской Введенской Оптиной Пустыни. [обратно]

---

На главную | Содержание

---